24.06.26 В Москве состоялся круглый стол Ассоциации Адвокатов России за Права Человека «Служба по контракту — осознанный выбор»

Мероприятие собрало правозащитников, представителей депутатов, ветеранов СВО, военных журналистов в пресс-центре издания «Московский Комсомолец» 24 июня 2026 года – актуальность и острота вопроса вызвали конструктивную дискуссию и привели к конкретным предложениям, все они изложены в резолюции мероприятия.

общая работа над резолюцией 24 июня 2026 года в пресс-центре МК

Открыла обсуждение Мария Архипова, председатель Ассоциации Адвокатов России за Права Человека, ее обращение мы приводим полностью.

Мария Архипова, председатель Ассоциации Адвокатов России за Права Человека.

- Уважаемые коллеги, представители СМИ, общественных организаций, родительского сообщества, юристы, правозащитники, военнослужащие и их семьи!

Сегодня мы собрались для открытого и доверительного разговора на тему: «Служба по контракту - осознанный выбор».

Но прежде чем говорить о контракте, я хочу поставить более широкий вопрос.

Мы живем в эпоху, когда человеческая цивилизация переходит от цифрового технологического уклада к щестому технологическому укладу искусственного интеллекта, биотехнологий, робототехники, синтеза цифрового и биологического миров, высокоточной медицины. Когда производительные силы вырастают на порядки, а сними и производительность труда, меняются производственные отношения, формируется новая общественно-экономическая структура, меняются отношения собственности и т.д.

Идет совершенствование и военных технологий, меняются способы ведения войны, на первый план выходят технологические инструменты, которые требуют уже участия человека-оператора искусственного интеллекат, а не солдат на поле боя, не дроноводов и т.д.

Нельзя противопоставлять новому технологическому укладу старые уклады, старые производственные отношения и т.д. Например, невозможно против машины с высокой производительностью аналитики противопоставлять человека, который не подготовлен к такому уроню борьбы, и невозможно восполнять потери призывниками. Речь должна идти не об управлении телами, а управлении алгоритмами и информацией, и выигрывает не количество солдат, а выигрывает наука, обученные операторы.

У нас есть электронные реестры, базы данных, камеры, алгоритмы, искусственный интеллект, дроны, автоматизированные системы управления. Государство научилось быстро находить человека, направлять уведомления, учитывать его статус, контролировать перемещения, собирать и обрабатывать огромные массивы данных.

Но при этом в одной из самых чувствительных сфер — в сфере военной службы — мы всё еще сталкиваемся с практиками прошлого века: давлением, страхом, закрытостью, неинформированностью и ситуацией, когда молодой человек оказывается один на один с системой.

Технологический уклад стал новым, но принуждение осталось прежним. И это главный нравственный и правовой вопрос нашего времени: почему в эпоху дронов, искусственного интеллекта, робототехники и автоматизации человек всё еще рассматривается как расходный ресурс? Почему молодой человек 18, 20, 22 лет должен принимать судьбоносное решение в условиях давления, неопределенности или без полноценной правовой консультации?

Служба по контракту может называться контрактом только тогда, когда за ней стоит свободная воля человека.

Контракт это не просто подпись. Это не бумага, подписанная под страхом. Это не решение, принятое в растерянности. Это не документ, который человек подписывает после угроз, психологического давления или обещаний, последствий которых он не понимает. Осознанный выбор это свобода сказать «да» или «нет». Это знание своих прав и обязанностей. Это понимание правовых последствий. Это возможность посоветоваться с семьей, адвокатом, независимым юристом. Это право на время для размышления. Это гарантия, что сомнение не будет наказано.

Особенно остро эта тема стоит, когда речь идет о срочниках и молодых людях до 28 лет. Многие из них только начинают взрослую жизнь. Они не всегда обладают достаточным жизненным опытом, не всегда понимают юридический смысл подписываемых документов, не всегда способны противостоять давлению закрытой и иерархичной системы.

В Ассоциацию Адвокатов России за Права Человека обращаются семьи военнослужащих, которые сообщают о случаях подписания контрактов под давлением. Родители и родственники рассказывают, что молодые люди не планировали заключать контракт, не имели полноценной правовой консультации, а иногда фактически оказывались перед выбором без выбора.

Мы видим конкретные ситуации, когда молодые военнослужащие и срочники обращаются в суд с требованиями о расторжении контрактов с Министерством обороны Российской Федерации. Их семьи утверждают, что контракты были подписаны не свободно, а под психологическим давлением, угрозами или в условиях, когда человек не мог трезво оценить последствия.

И здесь необходимо сказать принципиально: если военнослужащий оспаривает контракт в суде, если вопрос о законности его подписания еще не разрешен, он не должен перемещаться в зону дополнительного риска. Судебная защита не должна быть формальностью. Право на суд не может существовать только на бумаге.

Если молодой человек говорит: «Я не хотел подписывать», «на меня давили», «я не понимал последствий», то государственная система обязана не подавлять этот голос, а проверить обстоятельства.

Потому что там, где нет свободной воли, нет настоящего контракта.

Сегодня мы должны говорить не только о конкретных обращениях, но и о модели будущего.

Обязательный призыв и принуждение это атавизм XX века. Это наследие индустриального государства, которому нужны были массы людей: на заводах, в казармах, на фронтах. Тогда человек рассматривался как единица учета, как рабочая сила, как солдат, как часть большой государственной машины.

Но XXI век ставит перед нами другой вопрос: если человека можно заменить машиной там, где речь идет о риске для жизни, почему мы не освобождаем человека?

Если дрон может вести наблюдение, человек не должен погибать ради этой функции.

Если роботизированный комплекс может выполнять опасную задачу, человек не должен становиться первым, кого направляют в риск.

Если искусственный интеллект может анализировать угрозы, координировать защиту, предупреждать опасность, человек не должен превращаться в расходный материал.

Если машина может взять на себя опасность, человек должен быть освобожден для созидания.

Это и есть важная гуманистическая идея будущего: технологии должны служить освобождению человека, а не усилению контроля над ним.

Люди — для творчества.

Роботы — для защиты.

Алгоритмы — для справедливости.

Настоящая цифровизация должна начинаться не с контроля, а с гарантий прав.

Если государство способно вести электронные реестры, оно должно быть способно автоматически фиксировать статус военнослужащего, который оспаривает контракт.

Если государство способно быстро передавать данные между ведомствами, оно должно быть способно незамедлительно уведомлять командование, военную прокуратуру, суд и уполномоченного по правам человека о том, что человек находится в правовой процедуре.

Если государство использует искусственный интеллект, он должен помогать выявлять нарушения, а не скрывать их.

Государство должно быть прозрачным для общества, а не только всевидящим для гражданина.

Оборона будущего это не казарма как символ принуждения. Это не массовая мобилизационная логика прошлого века. Это не система страха, где человек должен молчать, подчиняться и подписывать то, что ему дают.

Оборона будущего это сеть технологий, автономных и полуавтономных систем, инженерных решений, общественного контроля и правовых гарантий. Это система, которая минимизирует человеческие потери. Это подход, при котором опасность берут на себя машины, а человек остается там, где он незаменим: в мышлении, творчестве, заботе, солидарности, принятии нравственных решений.

Служить обществу можно не только с оружием, исследователь, волонтер, создатель новых технологий, правозащитник, наставник, организатор помощи семьям.

Служба обществу должна становиться созиданием, а не принуждением.

Именно поэтому тема нашего круглого стола — «Служба по контракту — осознанный выбор» — выходит далеко за рамки одного юридического вопроса. Это вопрос о том, каким будет государство будущего: государством контроля или государством защиты прав.

Если мы строим общество контроля, технологии станут цепями.

Если мы строим общество освобождения, технологии станут инструментом справедливости.

Сегодня нам нужны конкретные решения.

Первое. До подписания контракта молодой человек должен получать обязательную, понятную и независимую правовую консультацию.

Второе. Необходимо ввести период размышления перед подписанием контракта, особенно для срочников и молодых людей до 28 лет. Решение о службе не должно приниматься импульсивно, под давлением момента или в закрытом кабинете.

Третье. Семья должна иметь возможность участвовать в доверительном диалоге. Родители не должны узнавать о судьбоносном решении сына постфактум, когда он уже перемещен в другой регион или находится вне связи.

Четвертое. Нужно создать механизм независимого сопровождения молодых людей, которые сомневаются, находятся под давлением или уже оспаривают контракт. В этом должны участвовать адвокаты, военные юристы, правозащитники, родительские сообщества, профсоюзы и общественные организации.

Пятое. Необходимо разработать особый порядок защиты срочников и молодых военнослужащих, которые обратились в суд. На период рассмотрения дела они должны иметь понятный правовой статус как лица, оспаривающие добровольность заключения контракта. Командование, военная прокуратура и другие ответственные органы должны быть уведомлены об этом незамедлительно.

Шестое. Следует создать цифровой механизм правовой защиты, а не только цифровой механизм учета. В электронных системах должен отображаться не только статус военнослужащего, но и факт судебного оспаривания, обращения семьи, обращения адвоката, жалобы в прокуратуру или к уполномоченному по правам человека.

Седьмое. Необходим общественный контроль. Не политизированный и не конфликтный, а правовой и человеческий. Общественный контроль нужен для того, чтобы семьи понимали: их слышат. Чтобы военнослужащие знали: закон существует не только на бумаге. Чтобы командиры понимали: давление, угрозы и нарушение процедуры недопустимы.

Мы не ставим под сомнение значимость защиты страны. Мы говорим о другом: защита страны не должна начинаться с нарушения прав человека.

Контракт, подписанный под давлением, перестает быть контрактом. Он становится юридическим конфликтом и человеческой трагедией.

Особое внимание я хочу обратить на родителей. Родителям часто говорят: «Не вмешивайтесь, он взрослый». Да, формально молодой человек может быть совершеннолетним. Но взросление не происходит в один день. И если сын сталкивается с выбором, который может определить всю его судьбу, семья должна быть не источником давления, а пространством доверия и защиты.

Сегодня мы говорим не о статистике. Мы говорим о человеческих судьбах. За каждым обращением — мать, отец, сестра, семья, молодой человек, который может быть растерян, напуган или не услышан.

Благодарю всех за участие и надеюсь на честную, предметную и конструктивную дискуссию.

Далее слово взял Александр Кулик, ветеран СВО, который согласился с тем, что есть проблема психологичекой неподготовленности к бою, при этом считает, что сложно себе представить, чтобы человека могли заставить подписать контракт, но в целом согласился с позицией Марии Архиповой. Также Александр Кулик согласился, что насилие недопутимо для подписания контракта, что направлять в зону боевых действий в 18-20 лет рано, и нужно давать выйти из контракта с МО РФ. Лично от себя Кулик сказал, что тех, кто не готов и жалуется родителям, нужно выводить из зоны боевых действий.

Далее свою историю рассказала Виолетта Саломатникова, мать срочника, оспаривающего контракт с МО РФ Богдана Халтурина, которая как раз сообщила, что в ее случае сына именно под давлением склонили к подписанию контракта. Для матери очевидно, что настояли, чтобы добиться подписать контракт со стороны сына. Мать спросила у командиров, почему сыну не было предоставлено время перед подписанием контракта, в течение 3х дней срочники подписали контракты. Также Виолетта Саломатникова сказала, что у ее сына есть образование, он хочет делать карьеру в МЧС России, спасать людей, это его планы на жизнь, и сейчас мать и сын не знают, что делать. Также мать срочника подчеркнула, что в течение 30 дней ответов от Военной прокуратуры информации нет.

Военный юрист Ольга Евстигнеева, подтвердила, что ей командиры ребят, также сказали, что нужно 50 человек набрать и никого не отпустят. Но нужно выяснять, действительно ли сын хочет и хотел подписать контракт, считает юрист, бездумное отправление всех подряд не даст эффективного результата.

Виктория Катаева, военный журналист, рассказала об успешном опыте отрядов «Ахмат», где работают с ветеранами СВО, обучение длится 4-6 месяцев, работает психолог, все наблюдают поведение ребят, прежде чем сделать выводы о том, годится ли человек для боя. Делать курсы подготовки нужно не 3 дня и не 2 недели, подчеркнула военный обозреватель.

Лариса Касаджик, дефенсор Ассоциации Адвокатов России за Права Человека, обратила внимание, что очень многое зависит и от психологического состояния человека, это важно, и человек, который не готов, не может быть успешен в бою. Сегодня у нас 4 человека, которых склоняют, а завтра будут 50 человек, отметила Лариса Касаджик. Также Лариса Касаджик рассказала обо всех этапах предпринятых действий в защиту срочников, которые оспаривают контракт с МО РФ – что были попытки общения с ВРИО военной части, направлены жалобы и в военную часть, и в Военную прокуратуру РФ, Уполномоченному по правам человека в РФ, подали в Курский военный гарнизонный суд.

По словам депутата Артура Каримова, есть, конечно, и те, кто просто вместе с друзьями подписывают контракты. Фактически, подчеркнул депутат, конечно, по насилию не должно быть подписания контракта.

Раиса Галиаскарова, правозащитник взяла слово:

- Нарушения налицо, по закону любой договор базируется на добровольности, и все доказательства у нас есть, что доброй воли не было при подписании контракта с МО РФ. Очевидно, что это нарушение нужно искоренить. Я держу рапорт Разиля Уразова, который пишет, что просит испытательный срок при подписании контракта. И срочнику не дали передумать. Контракт должен быть аннулирован. Пока у нас по закону СВО мы ее так и называем, и действуем именно так.

Лариса Касаджик обратила внимание, что Ассоциация Адвокатов России за Права Человека подготовила резолюцию, чтобы подписать и действовать дальше, нужны законодательные инициативы, подчеркнула дефенсор. Также дефенсор отметила, что все механизмы, предусмотренные законом, использованы.

Слово взяла Алина Делисс, проект «Живи, страна!», она говорит, что самые главное уроки человек получает в доме, что патриотизм начинаются не в военкомате, что мать  и отец помогают узнать, что такое добро и зло, роль семьи особенно важная, где хранится правда и цене мира. Сама Делисс общается с войнами СВО, за каждым бойцом – серьезная поддержка семьи. И Алина Делисс подчеркнула, что если бойцами принято решение, то их никто не остановит, и решение формируется долго.

Ирина Григорьева, бабушка Богдана Халтурина, подчеркнула, что внук пошел именно в МЧС и он пошел только ради спасения людей, с 3 курса работал на пожарах, его служба пришлась на теракт в «Крокусе», и он не заслужил того обращения, с которым он столкнулся в военной части, где он буквально сломался.

Артур Каримов подчеркнул, что он также готов сделать депутатские запросы.

В своем выступлении юрист Илья Ляхович подчеркнул недопустимость насилия и недобровольность при подписании контракта, сослался также на указы президента РФ Владимира Путина.

В конце мероприятия была подписана резолюция и проработаем план действий.

https://rusadvocat.com/